Форум » РАЙ ФУТХИЛЛ. ДЕРЕВНЯ МАКДАУЭЛЛ-АНДЕРСОНОВ » Спальня » Ответить

Спальня

Британия: В комнате стоят три одинаковых кровати и мягкие кресла у камина. На пледах лежат шерстяные носки и свитера. В шкафах висят три толстые овчинные дубленки, рождественские шарфы, шапки и стоят валенки.

Ответов - 124, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Фенелла Андерсон: Уложила свою в кровать, потрепав за щеку. Подошла к Дженни, подоткнула ей одеяло в ногах и с боков. Погладила ее по светлым волосам, увидев торчащие рыжие мохнатые лапы: "Устроился уже!". И села на кровать к Элис, укутывая ее по-теплее. Обняла ее одной рукой за плечи: - Ни одно общество не осудит искренние порывы, котенок. Погладила ее по волосам. - В море у западных берегов Шотландии в былые времена, - начала она неспешно - Плавали и резвились тысячи моржей. Говорят, моржи эти имели когда-то человеческий облик и были красивыми кареглазыми детьми Морского царя, который жил на дне моря; целыми днями резвились они, смеялись и пели в морских пещерах. Но умерла мать, и женился царь на другой; люто возненавидела мачеха его детей за красоту и колдовством превратила их в моржей. Исчезла их грация, туловище стало толстое, а красивая смуглая кожа оделась шелковистой шкуркой - у кого серой, у кого чёрной, а у кого золотисто-коричневой. Не изменились у них только глаза - карие, лучистые,- и ещё не разучились они петь песни, которые так любили. Плавали моржи по всем морям-океанам, но раз в год принимали они опять человеческий облик. В какой-нибудь день на закате найдут тихий укромный берег, сбросят моржовые шкуры - серые, чёрные и золотисто-коричневые - и станут красивыми юношами и девушками, какими когда-то были. Всю ночь и весь день резвятся на берегу, а как начнёт смеркаться, наденут на себя моржовые шкуры и уплывут в море. И люди на Гебридских островах верили, что раз в году можно увидеть детей Морского царя, как играют они на берегу от заката до заката, послушать их дивное пение. Рассказывают, что жил на одном острове рыбак по имени Родерик. Шёл он однажды по берегу, где сохла его лодка, вдруг слышит, неподалёку за скалами кто-то поёт. Подкрался к одной скале, глянул за её гребень, а на песке у самых волн дети Морского царя играют. Длинные волосы на ветру развеваются, карие глаза весело и озорно блестят. Недолго любовался ими рыбак, побоялся, не заметили бы. Пошёл было прочь, вдруг видит, шелковистые шкурки лежат - серые, чёрные и золотистые. Наверное, дети царя сняли их и здесь бросили. Взял он золотистую, самую красивую. «Вот это добыча, - думает, - отнесу-ка я её домой». Сказано - сделано, принёс рыбак шкурку домой и спрятал на полку, что над входной дверью. Сидит вечером Родерик у огня, чинит сети, только что солнце село, вдруг слышит, кто-то тихонько всхлипывает за дверью. Выглянул, стоит у порога девушка красоты неописанной, глаза карие, лучистые, кожа нежная, и никакой одежды на ней, но золотистые волосы густой волной падают до колен и укутывают всю её, как плащом. - Помоги мне, пожалуйста, земной человек,- промолвила красавица.- Я несчастная дочь Морского царя. Куда-то делась моя шелковистая шкурка. Никак не могу найти. А не найду - не видать мне больше моих сестёр и братьев. Позвал её Родерик в хижину, набросил на плечи одеяло. Сразу догадался, чью золотистую шкурку принёс он домой и спрятал под потолок. Ему бы только протянуть руку, достать моржовую шкурку, утешилась бы дочь Морского царя, обернулась моржом и уплыла бы к своим братьям и сёстрам. Но поглядел Родерик на девушку: вот бы ему такую жену, как он был бы счастлив. Скрасит она его одинокую жизнь, будет отрадой его сердцу. И сказал ей рыбак: - Где теперь найдёшь твою шкурку? Видно, шёл берегом моря лихой человек, взял её и унёс. Оставайся в моём доме, будь мне женой. Я буду любить тебя всю жизнь. Подняла на него дочь Морского царя полные тоски глаза и отвечает: - Страшно мне идти одной к людям. А ты, видно, добрый человек. Если и правда кто-то унёс мою шкурку, нечего делать, останусь я с тобой. Сказала и тяжело вздохнула, жалея о море, куда уж ей никогда не вернуться. Больно было смотреть рыбаку, как тоскует дочь Морского царя, но она была так кротка и прекрасна, что не мог он отпустить её обратно в море. И знал - никогда не сможет. Много лет прожил Родерик со своей красавицей женой в бедной хижине на берегу моря. Много детей она ему родила, у всех были лучистые карие глаза, и все они умели петь дивные песни. Но не переставала тосковать о родной стихии дочь Морского царя. Часто выходила одна на взморье, слушала, как бьются о берег волны, и взгляд её улетал в холодный пустынный простор. Иногда видела она, как совсем близко резвятся в воде её братья и сёстры, слышала, как кличут свою дорогую сестру, потерянную столько лет назад. Всей душой рвалась тогда к ним дочь Морского царя. Вот раз собрался Родерик в море ловить рыбу, поцеловал жену, детей. Идёт к берегу, где ждёт его лодка. Вдруг - дурная примета! - заяц дорогу перебежал. Решил Родерик вернуться, но глянул на небо и говорит себе: - Немного ветрено, да что за беда! Я ведь какие бури видывал! И с этими словами уплыл в море. Разыгралась погода не на шутку. Ветер свистел и завывал не только на море, но и на берегу, где стояла хижина рыбака. Выбежал младший сын из дому, нашёл на песке раковину, прижал к уху - ах, как рокочут, как шумят в раковине волны. Выскочила за ним мать, беспокоится, зовёт сына домой. Только вошли в дом, налетел тут страшный вихрь, хлопнула дверь с такой силой, что весь дом задрожал, и упало на пол что-то мягкое, золотистое. Да это же моржовая шкурка, которую спрятал Родерик много лет назад под самый потолок, и принадлежала она красавице дочери Морского царя. Худого слова не молвила она о своём муже, по вине которого столько лет томилась и тосковала на острове. Скинула своё женское платье, закуталась в золотистую шкурку, простилась с детьми и побежала на берег моря. Нырнула в волны и поплыла. Потом обернулась, глянула последний раз на хижину, где была всё-таки немного счастлива, а у самой воды стоят её дети, мать кличут. Но зов моря оказался сильнее. И она уплыла далеко, далеко и всё пела от счастья... Вернулся Родерик, уже стемнело. Дверь в хижину настежь, очаг остыл. Защемило у него сердце, чует беду. Пошарил на полке под потолком - пусто, исчезла моржовая шкурка. Понял Родерик, что вернулась его жена в родную стихию к братьям и сёстрам. Стали дети рассказывать, как простилась с ними мать, поцеловала в последний раз и уплыла в море. Слушает их рыбак и плачет. - Заяц перебежал дорогу, дурной ведь знак. Как это я не внял ему? - убивался Родерик.- Весь день не везло - и буря, и рыбы не наловил,- а тут ещё такое несчастье. Не смог забыть он дочери Морского царя, горевал до конца дней. Его детей, внуков и правнуков так и звали на Гебридах - дети Родерика, отца моржей.

Дженни Брентон: Дослушав сказку до конца, удержалась от взгляда на Элис. Неужели же можно было променять своих детей на море? Нет, у Элис не может быть "такой" семьи. Это было бы слишком ... Почесала кота за ухом. Вслух произнесла сонным голосом: - Сказка про трансфигурацию - превращение живого в живое. Закрыла глаза, засыпая.

Эбигейл Андерсон: Подумала о том, что море... оно же такое таинственное и загадочное, и так и тянет! Конечно, она любила поля, леса и горы, но море... это была ее мечта. Заползла под одеяло поглубже, склубочиваясь, и закрыла глаза. Перед внутренним взглядом колыхались волны, среди которых, так же как и она по полям, бегала дочь Морского царя.

Элис Граффад: Закрыла глаза, вслушиваясь в сказку миссис Андерсон. Было безумно приятно и очень по-домашнему. Так, как раньше не было. А от сказки и такого уютного ощущения вдруг захотелось уткнуться в подушку и расплакаться. Но воспитанные девочки так не делают, поэтому просто лежала тихо-тихо, делая вид, что спит. А потом и в самом деле уснула, и снились ей моржи и золотая шкурка.

Фенелла Андерсон: Уже утром, когда напольные часы пробили одиннадцать ударов, зашла в комнату, где спали девочки, чтобы разбудить их: - Деточки, вставайте милые. Чай, день уже на дворе, да поезд скоро, а еще надо позавтракать успеть.

Деревня Рай-Футхилл: Из кухни слышится запах свежеиспеченных булочек, корицы и кофе.

Дженни Брентон: Не сразу открыла глаза, наслаждаясь тем, что впервые за последнее время не подскочила на кровати ,а проснулась с ощущением полной безопасности и покоя. Если бы не ... "поезд". Уже? Разлепила глаза. - Доброе утро, мэм. С явной неохотой выползла из-под одеяла и принялась одеваться.

Элис Граффад: Разлепила глаза на уже ставший почти родным голос миссис Андерсон: - Доброе утро, мэм! Поезд?.. Уже пора? Уже поезд. А ведь казалось, каникулы только начались! Эхх... Выползла из-под теплого одеяла, собираясь на завтрак.

Эбигейл Андерсон: Высунула из-под одеяла ногу: - Ну еще пять мину-у-у-уточе-е-е-ек!

Фенелла Андерсон: - Вставай, вставай, а то будет устроена охота на пятки! - грозно сделала пару шагов в сторону, а когда нога была поспешно спрятана в самое безопасное место на свете "под одеяло", вышла из комнаты. - Жду вас на кухне, - крикнула уже с лестницы.

Эбигейл Андерсон: Втащила Дженни и Элис в комнату и закрыла плотно дверь за собой: - Что случилось? - обратилась к Элис.

Дженни Брентон: Обрадованная таким поворотом, поспешила за Эбигейл в спальню. Подумала, что спрашивать напрямую... Впрочем, рейвенкловка уже спросила. - Все в порядке, Элис? Достала свою дорожную сумку, принялась неспешно собирать вещи.

Элис Граффад: Вытащила рюкзак, принявшись, чуть спешно, складывать туда вещи. - Что-то случилось. С Гафтом что-то случилось. Надо спешить. Остановилась, посмотрев Эби и попытавшись скрыть с лица всю хмурость. - Эби, мне так жаль! Так жаль, что... - Закусила губу. Как сказать, чтобы она поняла правильно? - Это была фантастическая поездка, и родители у тебя такие хорошие, и так все было здорово! - Вздохнула. - Я.. я так не хочу ее портить!

Эбигейл Андерсон: Грозно, как делает мамочку, когда вроде сердится, но на самом деле нет, выдохнула, и подойдя к Элис, обняла ее. - Да все хорошо! А ты не нервничай, пока не доедешь до Хогвартса, все равно ничего не узнаешь.

Дженни Брентон: Оторвалась от своей сумки. - Как случилось с Гафтом? Почему? Он... он прислал сову? Сделала шаг к девочкам, но приближаться не стала. Было что-то странное в том, как Эбигейл утешала слизеринку. Все думают, что Элис - лучший друг Гафта?



полная версия страницы